Четверть века на сцене: знаменитый баритон Талгат Мусабаев отмечает 25-летие творческой деятельности

В 2026 году Заслуженный деятель Казахстана, директор оперной труппы «Астана Опера», знаменитый баритон Талгат Мусабаев отмечает 25-летие творческой деятельности на оперной сцене – четверть века, ознаменованная блестящими партиями, признанием критиков и благодарностью зрителей. Подходя к этой дате, мастер сцены подвел некоторые итоги и заглянул в будущее, передает Elordainfo.kz со ссылкой на пресс-службу театра «Астана Опера».

Он продолжатель известной династии Мусабаевых, чья слава гремела по всей стране, поэтому фамилия для него – это высокая планка, заданная отцом Маратом и дядями Рашидом и Муратом. Критики, говоря о его искусстве, выбирают самые яркие эпитеты: «роскошный голос» (профессор Умитжан Джумакова), «гармоничность в воплощении персонажа» (музыковед Жанат Ордалиева), «глубоко наполненные смыслом монологи» (критик Михаил Кривицкий, «Музыкальная жизнь»). Сам же Талгат Мусабаев в беседе – человек вдумчивый, требовательный к себе и бесконечно влюбленный в свое дело.

- Талгат, с какими чувствами вы подходите к 25-летнему рубежу на сцене?

- Знаете, 25 лет пролетело очень быстро, вначале ты считаешь эти годы: первый сезон, второй, пятый, а потом, когда ты занят, востребован, даже не замечаешь как проходит время. Ты только закрываешь сезон и ждешь отпуска, чтобы набраться сил и снова окунуться в бескрайнее море оперного искусства. Я состоялся как оперный певец, как исполнитель, благодаря большому труду, работе с удивительными людьми, музыкантами, педагогами, дирижерами, которые встречались на моем пути. Работая с такими выдающимися личностями, ты растешь, обретая свою индивидуальность и неповторимость. Сейчас в репертуаре уже свыше двадцати заглавных партий, есть такие крепкие, как Абай, Риголетто, Амонасро, Родриго и другие. И есть особенная – Онегин, спектакль, который открыл мне двери на большую сцену, с него я начинал свой творческий путь. У меня не было мечты, как у многих, исполнить какую-то определенную роль, мне интересно все новое и хочется работать над тем, что, конечно, по душе. Ведь никакая партия не похожа на другую, и в каждой находишь новые краски и образы. В целом могу сказать, что любая роль – это глубокое изучение и понимание исполняемого образа. К примеру, партия Абая - самая яркая и показательная в репертуаре казахских опер, написанная для баритона. Я очень люблю исполнять эту непростую роль. Для меня, как и для всех казахстанцев, Абай является великой личностью. Считаю, что все, что может быть положительного в человеке, нашло свое отражение в характере этого героя. Воплощать образ сложно, потому что на исполнителе лежит большая ответственность – прочувствовать и показать всю глубину мировоззрения этого выдающегося гения и мыслителя. В музыкальном отношении все тоже непросто, так как партия написана для «крепкого» баритонового голоса. И чтобы блестяще ее воплотить, драматургическая линия должна гармонично сочетаться с музыкальной составляющей. С возрастом ты понимаешь, что нет предела совершенству, и с каждым выходом на сцену ты по-новому находишь интересные интерпретации, перечитывая текст по-другому, открывая для себя новые смыслы.

- Какие были главные этапы вашего творческого пути?

- Сначала – становление, приходишь в театр, и как губка, все впитываешь, наращивая свои навыки и потенциал. Затем задаешь границы своего профессионального уровня, которые уже не имеешь права ослабевать, а только наращивать. А в моем случае, как у династийного певца, планка была изначально высока. Когда я пришел в оперное искусство, у меня уже было имя, громкая фамилия. Самое сложное было – соответствовать ей.

- Это давило?

- Нет, я с этим родился и вырос. В самом начале, конечно, сравнивали со знаменитыми родственниками. Поэтому я не спешил: не участвовал в конкурсах, раньше времени не пытался вводиться в новые роли, пока не добивался полной готовности. Лучше сделать работу правильно, а потом показывать зрителю, не давая повода усомниться в профессионализме. Сейчас для меня, как для баритона, - самый пик. Возраст от 40 до 50 – это период физической зрелости певца, выстроенной техники и музыкального вкуса, сформировавшегося на основе опыта и практики. Теперь можно больше отдавать себя зрителю художественно, эмоционально. Поэтому молодым я всегда говорю: самое главное – правильно выбирать репертуар и выстроить вектор развития на долгие годы.

-  За 25 лет как-то изменилась роль певца в опере?

-  Конечно. Сначала была эпоха певцов, потом сменилась эра дирижеров, сейчас – время режиссеров, и это неоднозначно. Часто шоу, зрелище, выходит на первый план, а музыка и вокальная линия отодвигаются назад. Требуется «солист-деталь» в общем механизме, а не яркая индивидуальность, хотя я считаю, что главным инструментом оперы является голос. Артист с большой буквы должен вести спектакль и «держать» зал от начала до конца. В нынешних законах режиссерского театра мы можем потерять ту самую истину - самовыражения артиста посредством голоса.  

- Год назад вас назначили директором оперной труппы «Астана Опера». Что легче - исполнить партию Риголетто или руководить?

- Безусловно, спеть (улыбается). Исполняя роль на сцене, я отвечаю только за свою работу. Что касается премьеры «Риголетто» в нашем театре, то эта заглавная партия уже давно в моем репертуаре, всякий раз она открывает меня самого с различных сторон. Поэтому Риголетто для меня - не карикатурный персонаж, к нему я отношусь как к человеку, который отчаянно борется за свою дочь и за право быть услышанным, в каждом его слове - боль, в каждом его жесте – правда. Что до административной работы, то здесь сложность в том, чтобы собрать коллектив из 40 солистов – ярких индивидуальностей, у каждого свое видение и потребности, нужно найти общий вектор развития труппы, привить молодым солистам музыкальный вкус, поддерживать, быть в постоянном контакте. Это огромные физические и эмоциональные затраты. И конечно, как руководитель, ты несешь ответственность за общий продукт, за то, чтобы тысячи зрителей уходили из зала эмоционально наполненными.

- Можно ли сделать оперу близкой новому поколению?

- Это наша главная задача, потому что мир изменился, темпо-ритм ускорился, молодежь находится под влиянием не всегда хорошего качества эстрады. Классику некоторые считают чем-то устаревшим. И здесь наша миссия – это пропаганда: через яркие, понятные постановки, через безупречное исполнение партий донести всю ценность оперы. Начинать нужно с малого: детских опер, комических спектаклей, с легкой и понятной музыки, потому что сложно сразу понять монументальную оперу. Мы замечаем, что постоянная публика в «Астана Опера» растет, молодеет, и это обнадеживает. В целом, опера в Казахстане – молодой жанр, ей всего 90 лет, а для Астаны и нашего театра – это история, которая только пишется.

- Ваш голос – это инструмент, а что для него топливо?

- В молодости, наверное, это энергия, физика, здоровые амбиции, ну а с годами все держится на безудержной любви, преданности к высокому искусству, технике и эмоциональной наполненности. Главное для певца – быть в тонусе, чтобы голос был всегда свежим и тембрально красивым. Баритон с хорошей школой может петь до 70 лет и больше. Иногда мне нужно просто посидеть в тишине, чтобы зарядиться, наполниться энергией для последующей отдачи на сцене. А самое главное топливо – любить свое дело. Если твоя работа – это твое хобби, и ты получаешь от этого наслаждение, тогда это просто счастье, ты уже не работаешь, ты живешь этим.

- Кем вы являетесь дома, в кругу семьи? Как отдыхаете от оперы?

- Вы знаете, времени на себя и семью сейчас очень мало – театр, преподавание в университете... Порой чувствую, что недостаточно уделяю внимания своим детям. Но мой дом – это мой тыл. Я семейный человек, и мой отдых – просто быть дома, с семьей. Они – моя поддержка и мои первые критики. Все, что я делаю, это большой пример и для них, чтобы мои дети видели, что такое труд, понимали ценность нашей культуры и преданность своему делу. Семья для меня – это тот фундамент, который дает силы для всего остального!